Родионов Б.Н.


Хрусталь морского гравиметра

Дружеский очерк о замечательном человеке, докторе наук,
профессоре ИФЗ и ИКИ АН СССР Евгении Ивановиче Попове.

С Евгением Ивановичем мы подружились в 1970 году в Ленинграде на международном симпозиуме "КАСПАР". Нас с ним поселили в гостинице "Октябрьская" в большом двухместном номере с окнами на вокзал. Заседания проходили в Таврическом дворце. Программа симпозиума была обширной, но больше всех запомнился доклад американского астронавта Нейла Армстронга - первого, ступившего на Луну. Он мне напомнил Юрия Гагарина: такое же отсутствие позы, простая ясная речь, доброжелательность к слушателям.

Нас с Евгением Ивановичем научные доклады как-то не очень привлекали и мы беседовали всё больше на государственные и политические темы. По отношению к политическим деятелям он имел одну оценку: "тоже сволочь был большая". Мне с ним трудно было не согласиться, кроме оценки Кирова. Мой отец был видным партийным деятелем, работал в Смольном вместе с Сергеем Мироновичем. Отец заведовал отделом агитации и пропаганды. Я с благоговением помню его рассказы о взаимодействии с Кировым.

Специальностью Евгения Ивановича была гравиметрия. Он окончил Тульский политехнический институт, учился отлично, удостаивался Сталинской стипендии. Я же окончил институт землеустройства. Моя специальность - аэрофотогеодезия. Я тоже был круглым отличником, но упомянутой стипендии не удостаивался из-за биографии.

Наши специальности имеют то общее, что обе связаны с длительными выездами в экспедиции. Пришлось побывать во многих краях. Евгений Иванович занимался морской гравиметрией и бороздил воды многих акваторий. Побывал даже на пресловутых островах Итуруп и Шикотан. С Дальнего Востока он привёз мне китовый ус. Я храню его в книжном шкафу под стеклом рядом с подаренными книжками Е.И. Попова. На обложке одной из них изображена морская карта с галсами и точками измерений, по которым идет знаменитый деревянный маломагнитный парусник "Заря". На нем Евгений Иванович ходил по Балтийскому морю.

Морской гравиметр и аэрофотоаппарат тех времен имели некоторое внешнее сходство. Оба были оснащены ёмкой кассетой с фотопленкой и устанавливались на силовых гироплатформах. В современных приборах фотопленка уже не применяется. Информация регистрируется с помощью ПЗС в цифровой форме и поступает на обработку в компьютеры без предварительного фотопроцесса. Но главное звено гравиметра, чувствительное к силе тяжести, осталось без изменения. Оно уникально и универсально. Им является упругая система из кварцевого стекла - хрусталя. Оно не подвержено коррозии и влиянию электромагнитных полей. Её название: упругая система крутильного типа. Эта система содержит миниатюрное устройство, простое по конструкции, но весьма непростое в изготовлении, сборке и юстировке.

Среди специалистов Евгений Иванович славился тем, что умел изготовлять эти устройства собственноручно. Мне посчастливилось наблюдать процесс изготовления гравитационных датчиков.

Евгений Иванович пригласил меня как-то в свою лабораторию и лично продемонстрировал этот процесс. Представьте себе миниатюрное хрустальное коромысло размером 5-10 см. К концам коромысла с натягом приварена тонкая хрустальная нить. Она-то и служит чувствительным гравитационным детектором. К ее середине приварена одним концом тоненькая стеклянная пластинка с зеркальцем на другом конце которой находится маленький шарик. Сила веса тянет шарик вниз и пластинка наклоняется, преодолевая упругость нити. Угол наклона является мерой гравитации. Он регистрируется оптически. На зеркальце направлен тоненький лучик света. Он отражается и на шкале зайчик показывает угол наклона пластинки. Положение зайчика регистрируется фотографически. Для получения значения гравитации в измеренный угол надо вносить ряд поправок. Они были предложены разными специалистами, среди которых Е.И. Попов занимает видное место. Мне импонируют люди- умельцы, способные делать сами важные вещи и использовать их в работе. Евгений Иванович относился к таковым.

Лаборатория, где я с восторгом наблюдал за ювелирной работой Евгения Ивановича, находилась в домике церковного причта церкви села Бирюлёва. Известно, что академические институты были всегда очень стеснены в служебных помещениях. Инициативный Евгений Иванович решал для себя эту проблему самостоятельно. Он находил и размещал свои лаборатории в полуразрушенных церквях, арендовал их у властей, выполнял ремонт и как бы восстанавливал их. Объективно, это была благотворительная деятельность.

Обычно поначалу старушки-прихожанки встречали Евгения Ивановича с радостью в надежде, что он поможет восстановлению службы в церквях. Но когда этого не происходило, отношения становились враждебными. Евгению Ивановичу приходилось их преодолевать.

Когда установилась новая, лояльная к религии, власть, Евгению Ивановичу пришлось терять отвоеванное и терпеть поражения. Первой была ликвидирована лаборатория на въезде в Тёплый стан. Усилиями Евгения Ивановича церковь была приведена в весьма благопристойное состояние. В ее подвале он разместил огромную алюминиевую цилиндрическую отливку. Она должна была стать детектором гравитационных волн. Эти волны многие ищут. Считают, что они существуют, но никому еще не удалось их обнаружить. Евгений Иванович надеялся сделать это при помощи указанной многотонной болванки. Если бы эксперимент удался, то дело пахло бы Нобелевской премией. Но дело сорвалось. Настоятелем церкви при новой власти стал бывший партийный босс районного масштаба. Он выкинул эту болванку с церковной территории и тем сорвал научный эксперимент мировой важности. Протесты Евгения Ивановича не помогли. Так новая власть встала поперек мировой науки, а Евгения Ивановича лишила надежд на Нобелевскую премию.

Затем были ликвидированы также и лаборатории в церквях в Бирюлёве и в Туле. Для Евгения Ивановича это было ударом, но не сломило его.

Гравитационне поле Земли неравномерно. Имеются отклонения от среднего значения силы веса в ту или другую сторону. Их называют аномалиями, а изменения гравитации по полю отмечают на картах изолиниями. Если измерить в каком-либо месте силу тяжести и отыскать на карте измеренную величину, то можно определить свои географические координаты. Эта возможность интересует моряков-подводников. Евгений Иванович не раз опускался с ними на дно морское.

Примерно в тот же период я поднимался под небеса на Севере для аэрофотосъёмки. Когда, спустя несколько лет, Евгению Ивановичу пришлось работать в северных широтах, он по возвращении передал мне привет от полярного асса, в экипаже которого я два года летал штурманом. Были предложения установить на самолет гравиметр и аэрофотоаппарат и вести съёмку одновременно. Но это оказалось нереальным, так как для аэрофотосъёмки нужна большая высота, а для гравиметра необходима малая высота полета. Кроме того, при эволюциях самолета на съёмке, возникают сильные перегрузки от которых необходимо защищать хрупкий механизм гравиметра. Это требовало его серьёзной доработки, на что, как всегда, не было денег.

Генеральным пристрастием Евгения Ивановича были автомобили. Он приобрёл первый из них в пору начала массового увлечения автомобилизмом. Это была одна из ранних моделей "Запорожца". Он был верен ей до конца жизни. Мы называли этот автомобиль по его цвету - "жёлтомобилем".

У меня в ту пору была старенькая бежевая "Победа" - "бежемобиль". Евгению Ивановичу нравилось ездить со мной зимой, в машине было тепло. "Желтомобиль" был "демисезонным", бензиновая печка не грела.

Другим капитальным пристрастием семьи Поповых были собаки. У супруг Поповых не было детей, и всё тепло их душ отдавалось этим четвероногим. Собаки были всегда и их было много, но всех больше запомнилась собака по кличке "Вольта": крупная эрдель-терьер, лохматая, коричневого окраса с подпалинами. Она с гордостью носила медаль, полученную на собачьей выставке. Чтобы получить медаль, Евгений Иванович и Маргарита Вениаминовна подкрашивали чернилами пятнышки, портившие окрас. Вольта имела грозный вид, но была милейшей собакой, ласковой и умной. Она боялась грохота праздничных салютов. Заслышав их, она пряталась, укладываясь в ванну. Мы удивлялись тому, как собачьим умом она догадалась, что чугунная ванна - самое безопасное место при обстреле. Тем более, что она не знала войны! Может быть, это было генетическим чувством, воспринятым от прародителей.

Вольта любила кататься на "желтомобиле". Для неё были сняты задние сидения и постелен на пол лист фанеры, то есть пассажирский салон был превращен в собачий.

Евгений Иванович дружил с земляками - друзьями детства. Одним из них был знаменитый актер Малого театра, исполнявший роль Несчастливцева в "Лесе" А.Н.Островского. Другим был гроссмейстер А.С. Суетин. Он как-то выиграл международный турнир памяти Капабланки в Гаване и получил премию. На неё он купил автомобиль "Волга" ГАЗ-24. Сам Алексей Степанович прав не имел и ездить не умел. Поэтому Евгений Иванович попросил меня покатать их по Москве, поскольку сам он, ввиду существенных отличий в габагитах "желтомобиля" и "Волги", на это не решался. Я согласился, но в управлении 24-й "Волги" и "Победы" была большая разница. Сосредоточившись на управлении, я проехал несколько запрещающих знаков. Правда, всё обошлось, но Евгений Иванович сердито отругал меня за это.

Родителями Евгения Ивановича были заслуженные учителя-орденоносцы. Мне памятна его матушка Анна Алексеевна - невысокая старушка с простым лицом и умными глазами. Ко мне она относилась по-доброму.

У Евгения Ивановича Попова были какие-то неясные религиозные взгляды. На прямые религиозные вопросы он отвечал отрицательно, но с оттенком неуверенности. На мой взгляд, это была скорее маска, вызванная веянием эпохи. Как мне кажется, его выдавало пристрастие к церковной старине и деятельность по восстановлению церквей. К тому же вызывала вопрос этимология его фамилии - Попов. Но от обсуждения этой темы он обычно уклонялся.

Семья Поповых жила спокойной размеренной жизнью, чем привлекала к себе других. Маргарита Вениаминовна работала в системе медслужбы Кремля. Она была врачом-стоматологом высшей квалификации. Её очень ценили, и когда пришло время выхода на пенсию, долго не хотели отпускать. Они любили зрелища, телевизор у них не выключался целыми днями. Однажды он вспыхнул "синим пламенем". Быть бы пожару! Но Евгений Иванович быстро ликвидировал возгорание, поливая телевизор из чайника, по счастью, стоявшего рядом.

В другой раз, когда я был на полётах на аэродроме Пахомово в Тульской области, какие-то хулиганы подожгли обивку на входной двери нашей квартиры. Моя жена Ирина Вениаминовна испугалась и позвонила Евгению Ивановичу. Мы жили рядом, он прибежал на помощь и затушил пожар так же как у себя дома, поливая огонь водой из чайника. Мы потом советовали Евгению Ивановичу подать заявку на изобретение нового пожарного инвентаря и вешать чайник на щите рядом с ведром, топором, ломом и пр. Мне же пришлось обить дрерь дюралевыми листами, которые я срезал с крыла битого планера, валявшегося на свалке аэродрома Пахомово.

Евгений Иванович и его жена Маргарита Вениаминовна немного не дожили до золотой свадьбы. Они как-то быстро один за другим ушли из жизни.

Идут года. Мы помним Евгения Ивановича Попова - большого учёного, интересного человека, умного и доброго, с сердцем чистым, как хрусталь в гравиметрах.

Вечная ему память!




* * *



Яндекс.Метрика
HitMeter - счетчик посетителей сайта, бесплатная статистика

Версия сайта 2.37 от 2 января 2018